11:38
Пожалуй,это начало…
Чего — не могу с уверенностью сказать… Но, наверное, чего-то интересного… :)
Может быть… даже начало новой книги… её пролог…
«Когда-то тайною мечтою вдруг загорелся бледный лик,
И средь печали чередою нелепых дум к воде приник.
Он пил, насытившись отравой, и всё! – пути назад уж нет,
А путь вперёд наполнен болью и серебром забытых лет…
Много времени прошло с тех пор, как он впервые увидел тёплый блеск заката. Лучи Солнца словно проходили сквозь него, некоторые увиливали в сторону, обходили со спины, пытались спрятаться от удивлённого взгляда, но спустя некоторое время, уже пойманные, отражались в призме его души серебристыми и пурпурными цветами. Ловко играя с детьми Солнца, он медленно закрывал глаза и придавался каким-то своим сладостным мечтам, которые он умело окрашивал радужными осколками разбитых навсегда зеркал…
Вскоре сияющую корону неба затянуло тяжёлыми свинцовыми облаками – больше он её не видел. Много раз он пытался узреть красоту вечернего неба, но было уже поздно – мир вокруг изменился. Нет, мир не стал хуже, не стал лучше – он просто стал казаться каким-то странным, другим, непохожим на себя.
С того момента и для него всё изменилось: он подолгу стал наблюдать за облаками, за звёздами, которые радостно сверкали и словно манили его к себе, и за Луной.
Сказочная Луна! она о чём-то шептала ему, о чём-то таинственном и чудесном, что завораживало и оставляло в пелене томительных ожиданий…
Бывало, дерзкий мечтатель долго всматривался в какую-то маленькую точку на горизонте и, возможно, представлял себе что-то безрадостное, но лицо его не выражало ни глубокой печали, ни страха, сковывающего сердце, ни ненависти – оно выражало усталость… Он устал от этой глупой войны, от того бесконечного противостояния, которому нет конца.
Поэтому он каждое полнолуние приходит на одно и то же место и подолгу наблюдает за покрывалом ночи, на котором словно нарисованная гениальным художником красуется богиня ночного великолепия. Мечтатель смотрит на её улыбку и та жестокая кровопролитная война на одно лишь мгновенье покидает его душу…
Внезапно начался дождь и, постепенно нарастая, превратился в большой ливень. Дождь был холодным – такие дожди часто бывают поздней осенью где-то в середине сентября. Капельки неба, стрелой падая к земле, будто несли с собой грусть о чём-то хорошем, и человек помогал им: он бережно ловил их на широко расставленные в стороны руки…
Когда дождь кончился, мечтателя уже не было. Он ушёл и не оставил ни следа, словно тень, которой и не существовало вовсе. Такова его судьба: палящее ледяное пламя, беспощадно сжигающее душу тонкими серебристыми струйками забытого источника… Это отражение давно уже погибшего мира, которое лишь часть чего-то большого, но способно даровать мечтателю кусочки сокрушенных воспоминаний и ту самую силу, что наполняет вены мириадами маленьких звёздных пылинок и странной тягой к холодному серебряному блеску…»
Чего — не могу с уверенностью сказать… Но, наверное, чего-то интересного… :)
Может быть… даже начало новой книги… её пролог…
«Когда-то тайною мечтою вдруг загорелся бледный лик,
И средь печали чередою нелепых дум к воде приник.
Он пил, насытившись отравой, и всё! – пути назад уж нет,
А путь вперёд наполнен болью и серебром забытых лет…
Много времени прошло с тех пор, как он впервые увидел тёплый блеск заката. Лучи Солнца словно проходили сквозь него, некоторые увиливали в сторону, обходили со спины, пытались спрятаться от удивлённого взгляда, но спустя некоторое время, уже пойманные, отражались в призме его души серебристыми и пурпурными цветами. Ловко играя с детьми Солнца, он медленно закрывал глаза и придавался каким-то своим сладостным мечтам, которые он умело окрашивал радужными осколками разбитых навсегда зеркал…
Вскоре сияющую корону неба затянуло тяжёлыми свинцовыми облаками – больше он её не видел. Много раз он пытался узреть красоту вечернего неба, но было уже поздно – мир вокруг изменился. Нет, мир не стал хуже, не стал лучше – он просто стал казаться каким-то странным, другим, непохожим на себя.
С того момента и для него всё изменилось: он подолгу стал наблюдать за облаками, за звёздами, которые радостно сверкали и словно манили его к себе, и за Луной.
Сказочная Луна! она о чём-то шептала ему, о чём-то таинственном и чудесном, что завораживало и оставляло в пелене томительных ожиданий…
Бывало, дерзкий мечтатель долго всматривался в какую-то маленькую точку на горизонте и, возможно, представлял себе что-то безрадостное, но лицо его не выражало ни глубокой печали, ни страха, сковывающего сердце, ни ненависти – оно выражало усталость… Он устал от этой глупой войны, от того бесконечного противостояния, которому нет конца.
Поэтому он каждое полнолуние приходит на одно и то же место и подолгу наблюдает за покрывалом ночи, на котором словно нарисованная гениальным художником красуется богиня ночного великолепия. Мечтатель смотрит на её улыбку и та жестокая кровопролитная война на одно лишь мгновенье покидает его душу…
Внезапно начался дождь и, постепенно нарастая, превратился в большой ливень. Дождь был холодным – такие дожди часто бывают поздней осенью где-то в середине сентября. Капельки неба, стрелой падая к земле, будто несли с собой грусть о чём-то хорошем, и человек помогал им: он бережно ловил их на широко расставленные в стороны руки…
Когда дождь кончился, мечтателя уже не было. Он ушёл и не оставил ни следа, словно тень, которой и не существовало вовсе. Такова его судьба: палящее ледяное пламя, беспощадно сжигающее душу тонкими серебристыми струйками забытого источника… Это отражение давно уже погибшего мира, которое лишь часть чего-то большого, но способно даровать мечтателю кусочки сокрушенных воспоминаний и ту самую силу, что наполняет вены мириадами маленьких звёздных пылинок и странной тягой к холодному серебряному блеску…»